Мне очень понравились иллюстрации художников к рассказу «Бежин луг». Они невероятно точно отразили мое видение героев, пейзажа, различных эпизодов из произведения. Иллюстрации отлично дополняют рассказ, передают полноту его сюжета.
«Я быстро отдернул занесенную ногу и, сквозь едва прозрачный сумрак ночи, увидел далеко под собою огромную равнину. Широкая река огибала ее уходящим от меня полукругом; стальные отблески воды, изредка и смутно мерцая, обозначали ее теченье. Холм, на котором я находился, спускался вдруг почти отвесным обрывом; его громадные очертания отделялись, чернея, от синеватой воздушной пустоты, и прямо подо мною, в углу, образованном тем обрывом и равниной, возле реки, которая в этом месте стояла неподвижным, темным зеркалом, под самой кручью холма, красным пламенем горели и дымились друг подле дружки два огонька. Вокруг них копошились люди, колебались тени, иногда ярко освещалась передняя половина маленькой кудрявой головы...
Я узнал, наконец, куда я зашел. Этот луг славится в наших околотках под названием Бежина луга...»
Природа в рассказе предстает как отдельный персонаж. Автор показывает ее значимость и неповторимость. Природа помогает раскрыть душу человека.
Смена дня и ночи символизирует смену черной и белой полосы в жизни человека: за чем-то нехорошим обязательно грядет прекрасное. Описание тьмы и рассвета помогает читателю проникнуться чувствами автора, навевает особую атмосферу. Рассвет становится спасением от всего дурного.
Сами герои – простые крестьянские мальчишки, малообразованные, оттого верящие отчасти в свои истории, в разных существ. Они совсем юны, их влечет неизведанное, мистическое.
Илюша:
О Домовом: На фабрике, где он работает, живет домовой. Он ходит по залам, кашляет и пугает рабочих.
О говорящем барашке: Крестьянин Ермил ехал через плотину, где утонул человек. На могиле утопленника стоял беленький барашек. Ермил решил забрать животное, а барашек вдруг заговорил. Тот невероятно испугался.
О призраке: У плотины бродит призрак барина, умершего много лет назад.
О призраках: Местные жители умеют узнавать, кому суждено умереть в этом году. Они ночью приходят к церкви и ждут призраков. Кого видят, тот и должен умереть.
О конце света: Есть неуловимое существо, страшное и загадочное. Оно придет, когда наступит конец света.
О лешем: Один знакомый увидел лешего, когда заблудился. ОН гулял по лесу и путал лесников.
О водяном: В реке живет водяной, он может схватить за руку и утащить в воду. Местная крестьянка увидела водяного, упала в воду и сошла с ума. Акулина – жертва водяного, напугавшего ее.
Костя:
О русалках: Местный плотник Гаврила заблудился в лесу, уснул и услышал, что его зовут. Это была русалка, сидящая на дереве. Гаврила начал креститься, русалка плакать. Она пообещала плотнику отобрать у него радость. Гаврила теперь ходит всегда молчаливый и печальный.
Об утопленнике: Мальчик Вася утонул в реке. Мать всегда боялась воды, предчувствовала беду и боялась, когда Вася уходил купаться. Вася стал призраком и живет в реке, заманивает мальчишек.
Павлуша:
О солнечном затмении: «Небесное предвидение» – это гнев неба. В деревне его все боятся.
О Тришке: В деревне верят в Тришку, умершего, но бродящего вокруг домов.
Костя и Павлуша:
О бучиле (яме): Из ямы доносился стон, жалостливый и пугающий. Все решили, что это стонет лесник Аким, которого утопили в этой яме.
Павлуша:
Об утопленнике Васе: Павлуша слышит голос утопленника у реки. Илюша предупреждает, что это плохой знак. Предсказание сбывается: Павел гибнет, упав с лошади.
Федя
«Первому, старшему изо всех, Феде, вы бы дали лет четырнадцать. Это был стройный мальчик, с красивыми и тонкими, немного мелкими чертами лица, кудрявыми белокурыми волосами, светлыми глазами и постоянной полувеселой, полурассеянной улыбкой. Он принадлежал, по всем приметам, к богатой семье и выехал-то в поле не по нужде, а так, для забавы. На нем была пестрая ситцевая рубаха с желтой каемкой; небольшой новый армячок, надетый внакидку, чуть держался на его узеньких плечиках; на голубеньком поясе висел гребешок. Сапоги его с низкими голенищами были точно его сапоги — не отцовские».
Павлуша
«У второго мальчика, Павлуши, волосы были всклоченные, черные, глаза серые, скулы широкие, лицо бледное, рябое, рот большой, но правильный, вся голова огромная, как говорится, с пивной котел, тело приземистое, неуклюжее. Малый был неказистый — что и говорить! — а все-таки он мне понравился: глядел он очень умно и прямо, да и в голосе у него звучала сила. Одеждой своей он щеголять не мог: вся она состояла из простой замашной рубахи да из заплатанных портов».
Ильюша
«Лицо третьего, Ильюши, было довольно незначительно: горбоносое, вытянутое, подслеповатое, оно выражало какую-то тупую, болезненную заботливость; сжатые губы его не шевелились, сдвинутые брови не расходились — он словно всё щурился от огня. Его желтые, почти белые волосы торчали острыми косицами из-под низенькой войлочной шапочки, которую он обеими руками то и дело надвигал себе на уши. На нем были новые лапти и онучи; толстая веревка, три раза перевитая вокруг стана, тщательно стягивала его опрятную черную свитку. И ему и Павлуше на вид было не более двенадцати лет».
Сперва они покалякали о том и сем, о завтрашних работах, о лошадях; но вдруг Федя обратился к Ильюше и, как бы возобновляя прерванный разговор, спросил его:
— Ну, и что ж ты, так и видел домового?
— Нет, я его не видал, да его и видеть нельзя, — отвечал Ильюша сиплым и слабым голосом, звук которого как нельзя более соответствовал выражению его лица, — а слышал... Да и не я один.
— А он у вас где водится? — спросил Павлуша.
— В старой рольне *.
— А разве вы на фабрику ходите?
— Как же, ходим. Мы с братом, с Авдюшкой, в лисовщиках состоим **.
— Вишь ты — фабричные!..
— Ну, так как же ты его слышал? — спросил Федя.
Костя
«Четвертый, Костя, мальчик лет десяти, возбуждал мое любопытство своим задумчивым и печальным взором. Всё лицо его было невелико, худо, в веснушках, книзу заострено, как у белки: губы едва было можно различить; но странное впечатление производили его большие, черные, жидким блеском блестевшие глаза: они, казалось, хотели что-то высказать, для чего на языке, — на его языке по крайней мере, — не было слов. Он был маленького роста, сложения тщедушного и одет довольно бедно»
— Нет, я вам что, братцы, расскажу, — заговорил Костя тонким голоском, — послушайте-ка, намеднись что тятя при мне рассказывал.
— Ну, слушаем, — с покровительствующим видом сказал Федя.
— Вы ведь знаете Гаврилу, слободского плотника?
— Ну да; знаем.
— А знаете ли, отчего он такой всё невеселый, всё молчит, знаете? Вот отчего он такой невеселый. Пошел он раз, тятенька говорил, — пошел он, братцы мои, в лес по орехи. Вот пошел он в лес по орехи да и заблудился; зашел — бог знает куды зашел. Уж он ходил, ходил, братцы мои, — нет! не может найти дороги; а уж ночь на дворе. Вот и присел он под дерево; давай, мол, дождусь утра, — присел и задремал. Вот задремал и слышит вдруг, кто-то его зовет. Смотрит — никого. Он опять задремал — опять зовут. Он опять глядит, глядит: а перед ним на ветке русалка сидит, качается и его к себе зовет, а сама помирает со́ смеху, смеется... А месяц-то светит сильно, так сильно, явственно светит месяц — всё, братцы мои, видно. Вот зовет она его, и такая вся сама светленькая, беленькая сидят на ветке, словно плотичка какая или пескарь, — а то вот еще карась бывает такой белесоватый, серебряный... Гаврила-то плотник так и обмер, братцы мои, а она знай хохочет да его всё к себе этак рукой зовет. Уж Гаврила было и встал, послушался было русалки, братцы мои, да, знать, господь его надоумил: положил-таки на себя крест... А уж как ему было трудно крест-то класть, братцы мои; говорит, рука просто как каменная, не ворочается... Ах ты этакой, а!.. Вот как положил он крест, братцы мои, русалочка-то и смеяться перестала, да вдруг как заплачет... Плачет она, братцы мои, глаза волосами утирает, а волоса у нее зеленые, что твоя конопля. Вот поглядел, поглядел на нее Гаврила, да и стал ее спрашивать: «Чего ты, лесное зелье, плачешь?» А русалка-то как взговорит ему: «Не креститься бы тебе, говорит, человече, жить бы тебе со мной на веселии до конца дней; а плачу я, убиваюсь оттого, что ты крестился; да не я одна убиваться буду: убивайся же и ты до конца дней». Тут она, братцы мои, пропала, а Гавриле тотчас и понятственно стало, как ему из лесу, то есть, выйти... А только с тех пор вот он всё невеселый ходит.
— Эка! — проговорил Федя после недолгого молчанья, — да как же это может этакая лесная нечисть хрестиянскую душу спортить, — он же ее не послушался?
— Да вот поди ты! — сказал Костя. — И Гаврила баил, что голосок, мол, у ней такой тоненький, жалобный, как у жабы.
— Твой батька сам это рассказывал? — продолжал Федя.
— Сам. Я лежал на полатях, всё слышал.
— Чудно́е дело! Чего ему быть невеселым?.. А, знать, он ей понравился, что позвала его.
— Да, понравился! — подхватил Ильюша. — Как же! Защекотать она его хотела, вот что она хотела. Это ихнее дело, этих русалок-то.
— А ведь вот и здесь должны быть русалки, — заметил Федя.
— Нет, — отвечал Костя, — здесь место чистое, вольное. Одно — река близко.
Ваня
«Последнего, Ваню, я сперва было и не заметил: он лежал на земле, смирнехонько прикорнув под угловатую рогожу, и только изредка выставлял из-под нее свою русую кудрявую голову. Этому мальчику было всего лет семь».
— Гляньте-ка, гляньте-ка, ребятки, — раздался вдруг детский голос Вани, — гляньте на божьи звездочки, — что пчелки роятся!
Описание утра и ночи различаются. Ночной пейзаж читается более тихо и замирающе. Утренние пейзажи актер читает более умиротворенно, приветствуя новый день.
Чтение
Федя – считает себя взрослым, «важничает»
Ильюша – самоуверенный, трудолюбивый
Павлуша – смелый, решительный, любознательный
Костя – пугливый и робкий
Ваня – открытый добрый мальчик, любит природу
Алгебра
Английский
Биология
География
Геометрия
История
Русский
Обществознание
Физика
Химия
Информатика
Литература
Математика
