Отрывки из дневников и воспоминаний жителей Ленинграда, переживших блокаду, которые являются наиболее запоминающимися.
Татьяна Борисовна Фабрициева
В декабре нормы выдачи хлеба опять урезали: на детскую карточку давали 100 г, на рабочую – 300, служащим – 250. Варили студень из столярного клея, придумывали что-то еще. Вечерами по темным улицам двигались призрачные точки фосфорных значков, которые прикрепляли к одежде, чтобы в темноте не налететь друг на друга. 15 ноября мне исполнилось 10 лет, и мне тоже подарили такую «блямбу». В один из артналетов меня чуть не убило свинцовым осколком снаряда: он неожиданно влетел в окно и разбил цветочный горшок, у которого я стояла.
Олег Петрович Смирнов
Как-то хозяин-финн сварил своего кота. Мы, дети, конечно, не знали, что варится кот. Помню, какой ароматный запах распространялся по комнате, когда его варили. Мне дали кусочек мяса, вкус его я запомнил на всю жизнь. Мама и тетя не ели мяса, и я тогда понимал их поведение по-своему. Они сберегли этот ценный продукт для нас, для детей.
Евгений Яковлевич Головчинер, автор «Вальса Победы»
Собрались мы в воскресенье семьей за столом. Пока мама первое наливает, я беру хлебные корочки, шарики катаю и кидаю в рот – на полном автомате. И вдруг я смотрю – отец позеленел. Вскочил, заорал: «Я всю войну крошки хлеба… Как ты смеешь?!» Я ничего не понимал. Потом мама объяснила, что ей отец рассказал обо мне: «Ты стоишь на кроватке нагишом в рубашонке. И первое, что говоришь: «Папа, дай кусочек хлеба». Он после этого не курил и не пил. Все, что мог, менял на хлеб и сухарики, приносил домой тебе». Этой сцены мне хватило на всю жизнь. Я ничего до сих пор совершенно не умею есть без хлеба – даже макароны и пельмени.
Источники информации:
https://www.rbc.ru/society/27/01/2014/570416919a794761c0ce6140