Я читал последний роман Александра Черняева. Недописанный роман, потому что Черняев умер от голода в Ленинграде в сорок втором году. <...> Вечером я проч..-тал статью о Черняеве. Она ра..сказала о том, как он жил в Ленинграде в блокаду. И вдруг в конце статьи я читаю следующее, хотите верьте, хотите нет: «Зимой, каж..т(?)-ся, в январе, я заш..л к Черняеву. <...> Было холодно. Мы подкладывали в буржуйку обломки стула. Вдруг Черняев сказал: — Со мной случилась странная история. На днях полу-чил посылку. Неизвес(?)но от кого. Там было сгущённое молоко, сахар. — Это вам очень нужно, — говорю. А он отвечает: — А детям не нужно? Я-то старик, а ты бы посмотрел на малышей в соседней квартире. Им ещё жить и жить. — И вы им отдали посылку? — А как бы вы на моём месте поступили, молодой че-ловек? — спросил Черняев, и мне стало стыдно, что я мог задать такой вопрос». (К. Булычёв)