Всё это было куда как мило, но девушка, стоявшая в дверях замка, была милее. Она тоже была вырезана из бумаги, но юбочка на ней была из тончайшего батиста; через плечо у неё шла узенькая голубая ленточка, будто шарф, а на груди сверкала блёстка не меньше головы самой девушки. Девушка стояла на одной ноге, вытянув перед собой руки, — она была танцовщица, — а другую вскинула так высоко, что оловянный солдатик и не видел её, а потому решил, что она тоже одноногая, как и он.