Прочитайте текст и выполните задания 10–13. (1)Вовка примчался через десять минут. (2)На моём столе лежал раскрытый Пушкин. (3)Каждому ясно, что главное во всякой книге — слова, но в этой книжище было ещё полно картинок, и я пролистал только треть, внимательно разглядывая животных и лица людей. (4)Когда появился Вовка, мы начали листать том с самого начала. (5)Никто нас не сковывал, не мешал нам вслух восторгаться и охать от страха. (6)Как тут не охнешь, если на картинке, например, мертвец или летают черти и под картинкой написаны такие слова: «Мчатся бесы рой за роем в беспредельной вышине...» (7) Давай почитаем! — торопился Вовка. (8) Досмотрим картинки? — предлагал я, и Вовка охотно соглашался, потому что ведь и картинки, особенно страшные, смотреть интересно. (9) Слова, напечатанные под картинками, мы читали тут же, по очереди. (10) Например, какая-то восточная женщина в ненашинских одеждах стоит на коленях перед другой, а внизу слова: «И молит: «Сжалься надо мной, не отвергай моих молений»». (11) Мы оба хмыкаем: таких слов нет в нашей жизни — сжалься, молений, но торжественные выражения не отталкивают от книги, а, наоборот, притягивают к ней. (12) «Пред бедной девой с невниманьем / Он хладно потупляет взор». (13) Тут уж, кроме слова «он», мы ни одного слова не употребляем, надо же, как интересно. (14) А ещё ангел с мечом в руке перед стариком с клюкой. (15) «Духовной жаждою томим, / В пустыне мрачной я влачился, / И шестикрылый серафим / На перепутье мне явился». (16) А я подумал, что среди незнакомых пушкинских слов всё же есть такие, которые ни за какие коврижки просто так не выговоришь. (17) «Юные жёны!», «Нежные девы!», «Да здравствуют музы!» (18) Скажи что-нибудь из этого в школе, тебя просто обсмеют, ну и сам ты обхохочешься, если, например, тот же Вовка такое брякнет. (19) Но тут, в пушкинских стихах, нет никаких стыдных и неловких слов, наоборот, эти слова делают человека торжественней, возвышенней, лучше. (20) Ты знаешь, какой это Пушкин? — спросил я Вовку. (21) Ясное дело какой, — с достоинством ответил он. (22) Александр Сергеевич. (23) Эвакуированный, понимаешь? (24) Его библиотекарша из блокады спасла. (25) Мой друг откинулся, чтобы, верно, лучше видеть моё лицо, вздохнул с сожалением и постучал по своему лбу. (26) Звук получился громкий и какой-то выразительный. (27) Думать надо, — проговорил он, — Пушкина же давно убили. (28) Какой-то фриц, н дуали.