Небо, глядя на Землю, как она творит горы и долы, моря и реки, дер и травы, из одной только радости видеть чудо творения из сини своей д облаков выслепило всего один камень — лазурит. Ну, конечно, не удерж уронило, и одна частица сотворенного небом камня — синее око, величин хороший автобус, — ухнула всего-то в полутора километрах от стан гляциологов, или попросту от домика, в котором жили учёный чело Виталий Михайлович и его внук Агей на Памире. Впрочем, случилось несколько раньше, чем люди начали заниматься изучением ледников. Открыл камень Агей. А потом они с дедушкой закрыли открытие. Виталий Михайлович о науке был очень высокого мнения, а вот разумности человечества сомневался. — Сколько цивилизаций погубили распри и войны! — восклицал он. Египет, Эллада, древние индийские государства, Рим! И что же? Миллион людей, лучшие умы, снова работают на войну. И ещё в одном укорял Виталий Михайлович человечество: неразумной корысти. — Покажи мы этот лазурит геологам — и начнётся! Тотчас вс разворочают. Камень распилят на кусочки, увезут, шкатулок из него наделают, каких-нибудь верблюдиков. А он — чудо природы. Пусть лежит в земле, покуда люди не дорастут до мысли, что чудо должно принадлежать тому месту, где сотворено природой. Не обязательно всё свозить в города. Чудо на своём месте обязательно родит иное чудо. Ну, например, придёт сюда мудрый человек, посмотрит на лазурит, и осенит его счастливое открытие. Агей разгрёб слой земли и глядел на синюю, словно бы в изморози, вершинку камня. Взглядывал на небо, на горы, на крошечный домишко станции и ждал, не шевельнется ли в душе какой-нибудь корешочек какого- то открытия? Корешочек сидел тихо-тихо, словно его и не было. — Не время, — вздохнул Агей. Он был уверен: открытие за ним. Знать бы. какое? В биологии, в геологии или, может, это будут стихи? Стихи, нужные всему миру и каждому человеку, любого открытия стоят. Агей наклонился, прикоснулся рукой к лазуриту. — Ладно, — сказал он точь-в-точь как дед. — Я к тебе приду потом. Думаешь, не понимаю, что учиться надо? Потому и уезжаю. Ты потерпи, вернусь — освобожу тебя. К тому времени люди наверняка поумнеют. Агей забросал лазурит землёй, привалил тонкое место камнем. — Ты уж прости нас с дедушкой! — и вздохнул. Целый день вздыхалось. (В. А. Бахревский «Агей») 8 стр. из 10