(27) Он явно нарывался. (28) Но до каких пор должен я терпеть его разнузданность? (29) Оська явно де-монстрировал своё пренебрежение ко мне: он слонялся по комнате, трогал вещи и небрежно отбрасывал, вы-крикивал раздражающе непонятные стихи, свистел, пел. (30) Но задело меня другое: он вроде в дураки меня зачислил. (31) Самолюбие мешало признаться в этом, но злоба закипела, противно и сладко. (32) А чем ты увлекаешься? — превозмогая себя, спросил я.